О праведности Христианской 1.

[Sergei Belov]

 




                                                                          О праведности Христианской 1.


 
 I. О праведности христианской вообще 
 II О грехе вообще
 III О грехах главных вообще и особенно о гордости
 IV О любостяжании
 V О любострастии
 VI О зависти 
 VII О гневе
 VIII О чревоугодии
 IX О лености
 X О грехах против Духа Святого вообще
 XI О грехах против Духа святого в особенности
 XII О грехах, вопиющих на небо
 XIII О грехах чужих
  XIV О добродетели христианской
 XV О добродетелях богословских
 XVI О добродетелях нравственных
 XVII Об обязанностях, возложенных Иисусом Христом на своих подражателей
 XVIII О восьми блаженствах 
 XIX О духовных плодах добродетели или о добрых делах вообще
 XX О добрых делах в особенности
 XXI О телесных и духовных делах милосердия
 XXII О советах Евангельских
 XXIII О четырех последних вещах или о последней судьбе человека
 XXIV О ежедневном занятии христианина   


 http://katolik-latin.narod.ru/10_katechizis/kt06_ru_pravedn.htm#О%20праведности%20христианской.
 

[Sergei Belov]

                                                             I. О праведности христианской вообще   


Один юноша, приступив к Иисусу Христу, спросил Его: “Благой Учитель! Что доброго должен я сделать, чтобы получить жизнь вечную?” Иисус отвечал ему: “Если хочешь войти в жизнь вечную, сохрани заповеди (Матф. XIX, 16 — 17); то есть, избегай всего, что запрещают, и делай все то, что повелевают эти Божественные заповеди”. Следовательно, вся христианская праведность состоит из двух правил: уклоняться от зла и творить добро. Уклоняйся от зла и твори добро, сказал псалмопевец и будешь жить  навеки (Псал. XXXVI, 27). Вот чем достигается окончательно вечное блаженство. Нас готовит к нему вера, укрепляет на трудном пути к нему надежда, одушевляет любовь. Св. таинства — эти источники благодатных даров Божьих — сообщают нам новые силы, когда мы изнемогаем под бременем слабостей наших; но праведность или святость тогда только поселяется в душе христианина и делает его достойным жизни вечной, когда он в точности исполняет законы веры, надежды и любви и умеет воспользоваться  бесконечными заслугами Иисуса Христа, сообщенными в святых таинствах. В противном случае, при всем превосходстве учения Иисуса Христа, при всей святости Божественных Его учреждений, христианин не только не обретает праведности, но и сделается еще более виновным за то, что, зная волю Господню, не исполнил ее (Лук. XII, 47), потому что не слушатели закона праведны перед Богом, а исполнители закона оправданы будут, поучает Апостол Павел (Римл. II, 13). 

Мы сказали выше, что христианская праведность состоит в уклонении от зла и творении добра. Заметим, что мы здесь будем рассматривать зло и добро только в отношении нравственном и то в отношении  к христианскому учению, потому что взгляд на добро и зло в отношении метафизическом и физическом не принадлежит катехизису.

Итак, следуя правилам Божественного Откровения, мы говорим, что уклонение от Святой воли Господа, или грех, есть истинное и величайшее зло, а повиновение воле Божьей и точное исполнение ее, или добродетель, есть истинное добро. Следовательно, всю эту последнюю часть катехизиса естественным образом можно разделить на два отделения: в первом, будем рассматривать грех как единственное препятствие к достижению христианской праведности; во втором, будем говорить о добродетели, которая наиболее способствует приобретению этой праведности.

[Sergei Belov]

                                                               II О грехе вообще    



Грех есть добровольное преступление закона Господа или неповиновение святой воле Его, изложенной в заповедях Божьих и церковных. Грех есть мятеж против верховной власти Бога, которому повинуются все твари, кроме грешника; грех со стороны человека есть ужасная неблагодарность, ибо грехом он гневает Того, кто его создал и Кто хранит жизнь его и осыпает его своими благодеяниями, даже в самые минуты греха его.

Грех разделяется на первородный и действительный. Грех первородный есть то зло, которое мы наследуем от праотца нашего Адама, и в котором мы рождаемся. Грех действительный есть собственное согрешение человека, одаренного свободной волей, сделанное после достижения лет разума; то есть, когда он, будучи в состоянии различать добро от зла, и, зная, что Бог запрещает и что повелевает, решается, однако, противодействовать воле Господа и нарушать Его святые определения. В этом отделении мы будем рассматривать преимущественно грех действительный, о первородном же уже было сказано в изложении Символа веры.

Грех действительный совершается мыслями, словами, делом и опущением. Бог видит сердце человека; перед Ним открыты все тайны души его, и потому закон Божий запрещает не только худые дела, но и худые помышления и желания; не только удерживает руку и язык, но и исправляет ум и сердце, потому что в сердце начало всякого неповиновения, оно есть источник греха, в нем прежде образуются пороки, которые потом обнаруживаются словами и делами. Притом, недовольно еще избегать зла, но должно еще, по возможности, творить добро. Следовательно, кто не подает милостыни, будучи в состоянии, не молится ежедневно, не помогает, если может, ближнему и словом и делом, грешит опущением.

Грех действительный бывает или смертный, или извинительный. Грех смертный есть преступление закона Божьего в важном предмете, сделанное в здравом рассудке и с совершенным соизволением. Этот грех есть величайшее зло и называется смертным, потому что он лишает человека освящающей благодати Божьей, которая есть жизнь души, подобно как душа есть жизнь тела; он разлучает его с Богом, отнимает дарованное ему в крещении право на жизнь вечную, и подвергает его вечному наказанию в аду или смерти  вечной. Коль скоро человек дерзнул нарушить смертным грехом волю Божью, то с этой несчастной минуты не только он делается врагом Господа своего, рабом страстей своих, невольником сатаны; не только не может ничего творить достойного жизни вечной (если тотчас не поспешит истинным покаянием восстать от греховного падения), но даже теряет все прежние свои перед Богом заслуги, все свои духовные сокровища, подобно земледельцу, которого сильный град лишил одним разом обильной жатвы; подобно несчастному мореплавателю, который, потерпев в виду родимой страны кораблекрушение, потерял все богатства, все с трудом накопленные драгоценности. Поэтому книга Премудрости говорит: как от лица змеиного быть от греха: ибо, если приступишь к нему, угрызет тебя; зубы львиные — зубы его, убивающие души человеческие; как меч обоюдный всякое беззаконие; ране его нет исцеления (Сирах. XXI, 2 — 4).

Понимая всю тяжесть смертного греха, набожная Бланка часто повторяла сыну своему Людовику IX: “Сын мой, ты знаешь, как я люблю тебя, но я лучше желала бы видеть тебя на смертном одре, нежели знать, что ты смертным грехом прогневал Господа Бога твоего…”. Как урок этот подействовал на юного монарха, это впоследствии  обнаружила его набожная святая жизнь и святая кончина.

Но подобно как тело человеческое, кроме смерти, которая делает его вовсе бездейственным, подвержено еще разным болезням, ослабляющим в нем начало жизни, так и душа человеческая, кроме преступлений смертных, подвергается еще другим, менее значительным слабостям, известным под именем грехов извинительных. Итак, грех извинительный есть нарушение закона Божьего в малых вещах или даже в великих, но или по незнанию, или не при полном рассудке и без совершенного соизволения, например, когда кто бывает полусонный, в испуге, по оплошности и т. п. Грех этот называется извинительным, потому что Бог, зная слабость человека, легко прощает ему в сей жизни, по Своему бесконечному милосердию эти небольшие нарушения воли Его и в откровениях Своих не угрожает ему за это вечным наказанием. Впрочем, мы должны всеми силами избегать и этих грехов, и стараться, чтобы они, по крайней мере, не были добровольными, потому что грех извинительный, хотя и не лишает нас Божьей благодати, но ослабляет ее в душе нашей и готовит ее постепенно к великим преступлениям; подобно как болезни готовят к смерти. Для того говорит Св. Писание: презирающий малыми (грехами) помалу упадет (Сир. XIX, 1). Особенно это опасно, если кто добровольно не избегает грехов извинительных, потому что они, по его мнению, маловажны. Известно, что чем важнее лицо, чья воля добровольно или умышленно нарушается, тем больше делается преступление, хотя оно, как бы в своем роде, было и незначительным. Следовательно, добровольный, извинительный грех, как умышленное нарушение воли Всевышнего, есть всегда великое зло, и хотя Бог, по милосердию Своему, не угрожает за это вечной казнью, однако же нередко грехи эти  наказывает разными временными бедствиями и несчастьями, и, если человек умирает, не принеся за них истинного покаяния, то будет за них страдать в чистилище, пока вполне не удовлетворит правосудию Божьему. Поэтому, если мы истинно любим Бога и уважаем с благовением святую волю Его, то мы согласимся лучше претерпеть все несчастья мира сего, даже лучше умереть, нежели добровольно прогневать Бога каким бы то ни было грехом.

[Sergei Belov]

                                            III О грехах главных вообще и особенно о гордости  



Между бесчисленным множеством грехов, которые поражают и уязвляют душу человека, есть некоторые, известные под именем главных. Они называются главными, потому что от них, как от зараженных источников, берут начало все преступления и пороки. Их насчитывается семь: 1) гордость; 2) любостяжание; 3) любострастие; 4) зависть; 5) гнев; 6) чревоугодие и 7) леность.

Но, чтобы узнать все несчастные последствия и открыть всю мерзость этих грехов, мы будем рассматривать каждый из них в отдельности.

Первый по порядку и опаснейший из грехов главных есть гордость. Гордость есть низкое самолюбие, безумное пристрастие к самому себе, через которое человек приписывает собственным силам то, что получил от Бога; презирает людей и ставит себя выше других. Гордость есть величайший грех, и Св. Писание называет ее началом всех грехов (Сирах. Х, 15); она была причиной падения Ангелов и первого человека, и, восставая против Бога и людей, делается ненавистной Богу и людям (Сирах. Х, 7). Не позволяй гордости господствовать в мыслях и словах твоих, говорил Товит сыну своему, ибо от гордости всякая гибель получила начало (Тов. IV, 14).

Человек гордый все свои дела и поступки относит не к Богу, как это должно быть, но к  самому себе, следовательно, он поставляет себя своим идолом и поклоняется ему вместо Бога. От такого расположения сердца рождается тщеславие и излишнее желание почестей, славы и похвалы. Гордый ищет везде хвалы и рукоплесканий, и для этого только и действует; а не достигнув желаемой цели, оскорбляется и печалится до чрезвычайности. Он старается всячески обратить на себя внимание людей и, не имея к тому внутренних добродетелей и истинных достоинств, он прикрывается их личиною, показывает в  себе то, чего в нем вовсе нет и делается лицемером. Не стараясь никогда войти  в самого себя и узнать собственные слабости, он усматривает в себе одни совершенства, а в ближних своих одни только недостатки и пороки, и для сего, он поступает по отношению к ним презрительно, и речь его  всегда наполнена выражениями надменными, колкими и язвительными. Упрямство свое он считает твердостью характера и постоянством и, пожираемый честолюбием, он не видит никого достойнее себя занимать высшие звания; берется за дела, превышающие силы его и способности, а тем нередко вредит себе, а еще более — другим. Почитая себя не рожденным для повиновения, он не хочет подчиняться никакой власти, не терпит никаких начальников, находит удовольствие говорить об их слабостях, осмеивает их распоряжения, презирает их мудрые советы, и, если иногда страх наказания или надежда при их покровительстве достигнуть своих честолюбивых замыслов заставляет его исполнять их волю и даже часто раболепствовать,  то в сердце питает он к ним всегда змеиную злобу. Гордый не знает благодарности, потому что все приписывает собственным дарованиям и заслугам. Он тяжел для низших, несносен для равных, опасен для высших, презрителен для всех. В счастье высокомерие его не знает пределов, а в несчастии он унижается до подлости. И вот почему Св. Писание называет гордого ненавистным Богу и людям. Следовательно, если мы заметим, что гордость начинает вкрадываться в наше сердце, то мы должны привести на память себе слова Апостола Павла: Что ты имеешь, чего бы ты не получил? Если же ты все это получил, так почему же ты этим тщеславишься, как будто бы этого не получил (Коринф. IV, 7). Мы должны помышлять, что Бог противится гордым и благодать Свою сообщает смиренным; что, по словам Соломона, за гордостью всегда следует бесчестие, а смирение есть неразделимая спутница мудрости (Притч. XI, 2); что Иисус Христос, этот величайший пример смирения, часто повторял ученикам своим: научитесь от меня, ибо я кроток и смирен сердцем (Матф. XI, 29); и в другом месте, поставив посреди их дитя, как пример смирения, сказал им: если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в царствие небесное (Матф. XVIII, 2). И в самом деле, из Евангелия видно, что Иисус Христос принимал ласково величайших грешников, строго обличал гордых фарисеев.

Таким образом, христианское смиренномудрие есть добродетель противоположная гордости. Добродетель эта показывает нам наше ничтожество, наши недостатки и слабости, запрещает презирать других и заставляет нас смиряться перед Богом и людьми. И в самом деле, что может подстрекать человека к высокомерию и гордости? Ум ли и высокое образование? Но сколько тайн в природе останавливает гордое любопытство его и уличает его в ограниченности его разума! Подвиги ли добродетели и прекрасные способности души? Но сколько непостоянства, сколько порочных склонностей усматривает он в собственном своем сердце! Крепкое ли телосложение и привлекательная наружность? Богатство ли и высокое происхождение? Заслуги ли и знатный сан, достоинства ли и отличия? Но один удар смерти разрушает  все это прекрасное и великолепное здание!  И посему, хотя бы смиренный христианин украшался всеми отличными качествами души и тела, хотя и природа и благодать наделили его всеми благами, все это, однако, не ведет его к гордости; ибо он знает, что все это он получил от Бога, от которого происходит всякое благо. Он благодарит Его за все эти благодеяния, повторяя часто, со смиренным царем Давидом: не нам, Господи, не нам,  а имени Твоему да воздается слава (Псал. CXIII, 9). Он даже трепещет от страха при рассматривании Божьих благодеяний к нему, зная из притчи Иисуса Христа о талантах, что, чем более кого Бог наделил, тем более и будет взыскано от него (Матф. XXV, 14 — 29). Умиленное чувство смирения особенно угодно Господу, и посему благословение небес всегда сопутствует смиренному, и на нем исполняются слова Спасителя: Кто унизится, будет возвышен; как, напротив, гордого поражает другое изречение: Кто возвышает сам себя, унижен будет (Лук. XVIII, 14)

[Sergei Belov]

                                                        IV О любостяжании    


 

Любостяжание, или жадность, есть излишняя привязанность к благам земным. Иметь богатство не грех, можно быть весьма богатым и вместе с тем весьма добродетельным; но прилепляться к богатству сердцем своим, искать его с чрезвычайным усилием, полагать в нем все свое счастье, а еще более прибегать для приобретения его к средствам непозволенным, есть порок совершенно противный духу религии Иисуса Христа, и он бывает особенно тем опасен, что ведет ко многим другим преступлениям. “Корень всех зол есть сребролюбие, которому предавшись, некоторые уклонились от веры и сами себя поразали многими скорбями”, говорит Апостол Павел (Тимоф. VI, 10).

Корыстолюбивый, помышляя единственно о накоплении богатств, об увеличении своих доходов, забывает  о своем высоком назначении, о своих христианских обязанностях, и сердцем пребывает не в Боге, но в своих суетных сокровищах. И потому вышеназванный Апостол называет любостяжателя идолопоклонником (Ефес. V, 5).

Сребролюбие делает человека нечувствительным к страданиям ближнего; но этого мало: сребролюбец, помышляя беспрестанно о  своих сокровищах,  забывает нередко самого себя. Деньги он предпочитает своему здоровью,  своим необходимым потребностям, даже самой жизни. Он боится употреблять их, чтобы не умереть в нищете, и бывали случаи, что сребролюбцы, сидя над сундуками, наполненными золотом, умирали  от голода. Следовательно, справедливо говорит Св. Писание: “нет человека неправеднее сребролюбца, он готов за деньги продать душу свою” (Сирах. Х, 9 — 10). Сребролюбец не есть владелец богатств своих,  а только страж их или, лучше сказать, их раб и раб несчастнейший, лишенный всех удобств жизни и трудящийся без малейшей награды.

Но как богатства сами собой не накапливаются, то сребролюбец должен употребить все средства, привести в действие все пружины ума своего, для желаемой цели. И здесь-то обнаруживается вся гнусность любостяжания. Все средства, какими бы они ни были, почитает он позволенными. Обман, хитрость, ложь, вероломство, клятва, насилие, жестокосердие, воровство, а иногда человекоубийство суть преступные чада преступного сребролюбия. Порок этот бывает тем опаснее, что он не ослабевает с годами, подобно прочим страстям, которые или уменьшаются с уменьшением силы человек, или охладевают при зрелом рассудке; напротив, старость сообщает сребролюбию новую пищу и умножает его силы. Любостяжатели совершенно забывают слова Спасителя: Безумный! В эту ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил? Так бывает с тем, кто собирает сокровища для себя, а не в Бога богатеет (Лук.XII, 20 — 21). Итак, богатства его останутся другим, которые растратят их без малейшей для него благодарности, а гроб и могила составят все его состояние.

Следовательно, пользуясь всеми позволительными и благородными средствами, чтобы содержать себя и свое семейство прилично своему званию, мы должны еще более помышлять о заготовлении вечных сокровищ. Следуя словам Спасителя: не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляет, и где воры подкапывают и крадут; но собирайте себе сокровища на небесах, где ни моль, ни ржа не истребляет, и где воры не подкапывают и не крадут (Матф. VI, 19 — 20).

Для этого нам надо упражняться в добродетели, противоположной пороку любостяжания, т. е. стараться отвлекать сердце наше от суетных богатств мира сего, в бедности довольствоваться малым, не завидовать богатым и не роптать на Божий Промысел; в достаточном же состоянии не прилеплять сердца своего к богатствам, не предаваться неге и роскоши, а охотно, с христианской щедростью, уделять от имения своего для помощи неимущим.  Вот истинное средство наслаждения изобилием! И в самом деле, что может доставить благородному сердцу более веселья и удовольствия, как обладать средством делать счастливыми других? Кто так употребляет богатства свои, того Священное Писание называет блаженным: Блажен богатый, в котором не нашелся порок, который не последовал за златом и надежды свои не положил в деньгах и сокровищах. Кто есть такой? И мы прославим его?  Ибо он сотворил в жизни своей дела, достойные удивления. Он был искушен златом и остался неповрежденным, за это он получит вечную славу: ибо он мог преступить (заповеди) и не преступил, сотворить зло и не сотворил: а посему блага его утвердятся в Господе, а милостыни его провозгласит все собрание святых (Сирах. XXXI, 8 — 11).

[Sergei Belov]

                                                          V О любострастии  

 

Любострастие есть привязанность к наслаждениям, противным христианскому целомудрию. Об этом пороке уже было сказано при изложении 6-й заповеди.  Прибавим только, что христианская церковь, основываясь на Св. Писании, грех этот ставит в число величайших грехов, удаляет подобных грешников от Св. Причастия и подвергает строгому покаянию. В первых веках христианства и после, даже до XII столетия, за грех этот церковь назначала строгую епитмию, продолжавшуюся три года, семь, пятнадцать лет, а иногда и целую жизнь, принимая во внимание обстоятельства, тяжесть преступления, пол, сан и возраст грешника. Правда, церковь в новейшие времена, снисходя к слабости человеческой, смягчила строгие епитимии относительно всех грехов, но перед Богом грех любострастия имеет ту же самую мерзость, и как Апостол Павел исключает блудников из царства небесного, так и церковь, при всем снисхождении своем к человеческой слабости, даже и теперь лишает их разрешения и удаляет от Причастия до тех пор, пока они не исправятся. Грех этот тем опаснее для христианина, что он может сделаться вполне виновным в нем через одно нечистое помышление (Матф. V, 28).

Причина, почему св. христианская церковь с такой строгостью вооружается против любострастия, есть та, что оно совершенно противодействует Божественному ее учению. Религия Иисуса Христа показывает человеку его высокое назначение, старается облагородить его ум и сердце, отвлечь его от всего земного и вознести к Богу — к этому источнику истинного блаженства; любострастие же вовлекает его в богозабвение, омрачает ум, искажает его сердце, делает его рабом гнусных страстей, яростным врагом осуждающей его церкви и, погружая его в пучину презренных и ужасных пороков, ставит его ниже самих животных. И в самом деле, любострастие никогда не бывает одно, но всегда окружено тьмой преступлений. И, увы, если оно овладело сердцем юноши, наверно о нем можно сказать, что если он не успеет заблаговременно расторгнуть постыдных уз греха и с истинным раскаянием не бросится в материнские объятия церкви, то он потерян для своего семейства, для человечества и для Бога. Опыт показывает, что те, кто предан любострастию, редко исправляются; забывают Бога, приличия, собственное здоровье, коснеют в пороке и умирают без покаяния.

Противоположная любострастию добродетель есть христианское целомудрие, или душевная и телесная чистота, которая усмиряет в нас похоти плоти и удаляет нас от всех нечистых и непозволенных наслаждений.

Целомудрие называется ангельской добродетелью, потому что она людей уподобляет Ангелам; и что Ангелы имеют от природы, то человек целомудренный приобретает постоянной борьбой с самим собой. святые Отцы называют целомудрие сокровищем выше всех сокровищ, ключом к царству небесному, царицей нравственных добродетелей. И в самом деле, если целомудрию сопутствует истинное христианское смирение, то оно точно достойно этих высоких названий, как источник многих добродетелей и венец христианского совершенства.

Истину эту всего более утверждают жизнь и учение Иисуса Христа и пример Богородицы Приснодевы Марии. Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят, сказал Спаситель, и Св. Иоанн в Откровении видит, что те праведные, которые всю жизнь провели девственно, преимущественно окружают Агнца, т. е. Спасителя, и поют перед престолом Его новую песнь: ибо они девственники, говорит Евангелист, это суть тех, которые идут за Агнцем, куда бы Он ни пошел (Откр. XIV, 4).

Вот что заставило бесчисленное множество Святых, обретших уже венец бессмертия, посвятить себя Богу на вечное девство, или остальную жизнь проводить в целомудрии. Их примеру следуют и теперь, и следовать будут, пока Церковь Божья существует на земле, многие из верных, или в иноческом образе, или в духовном звании или даже, что еще труднее, среди мира сего, ибо Иисус Христос, во всяком возрасте, сане и звании, имеет истинных слуг своих и любящему истинно Бога или Его благо и бремя Его легко, особенно, кто смолоду приучился носить оное, или посредством постоянной со страстями борьбы умел подчинить их закону Всевышнего.

Св. Киприан назначает три степени христианского целомудрия: 1) Девство, которое он называет прекраснейшим девством духовного сада Церкви, храмом Божьим, местопребыванием Духа Святого. 2) Вдовство, когда лица, живущие в этом состоянии, избегают всех наслаждений непозволительных и не стараются нравиться кому-либо, кроме Бога. 3) Целомудрие, приличное супружеству, когда супруги постоянно верны друг другу, не позволяют себе ничего, что не согласуется с законом Божьим и постановлениями Церкви.

Итак, каждый должен по своему званию соблюдать целомудрие, и посредством его стремиться к той святости, без которой, по словам Апостола, никто не увидит Бога (Евр. XII, 14).

[Sergei Belov]

 
                                                                         VI О зависти


 

Зависть есть преступная печаль или досада, рождаемая благополучием или преимуществом ближнего. Завистливый обижается заслугами других, он не может стерпеть, чтобы кого-либо ставили выше его, или даже наравне с ним. Заметив в других таланты, способности, добродетели, он скорбит и печалится или от того, что их имеют другие, а не он, или он желал бы только исключительно сам обладать ими. Если способности, похвальные дела, подвиги и добродетели других поощряли его только к подражанию им, то это не было бы завистью, а благородным соревнованием; но, напротив, совсем иное чувство пожирает завистливого. Он не столько желает сам приобрести эти достойные качества, сколько он хотел бы, чтобы ими не обладали другие. Чужое счастье считает он своим несчастьем; чужое приобретение — собственной потерей; чужую славу — собственным бесчестием. Он плачет, когда другие радуются, и радуется, когда другие плачут.

Порок зависти особенно тем отличается от других, что он не только ни мало не приносит пользы или наслаждения, но напротив, делается мучителем того, кто подверг себя его постыдному рабству. Это есть червь, который точит сердце завистливого — яд, пожирающий его постепенно, но самым мучительным образом. Человек завистливый опаснее, нежели мстительный, потому что мстительный вооружается против тех, которые ему нанесли истинную или мнимую обиду; завистливый же преследует людей, не сделавших ему ни малейшего зла, даже тех, которые осыпали его благодеяниями. Иногда он устремляет злобу свою на тех, которые о нем и не помышляют, или даже вовсе не знают его; ему довольно того, что они имеют заслуги, таланты, дарования, что они выше его или равны ему.

Священное Писание и сам опыт доказывают, что Бог, для большего наказания этого порока, увеличивает страдания завистливого, покровительствуя особенным образом его сопернику. Он возвышает истинную заслугу и заставляет зависть пресмыкаться в прахе и презрении. Мы это видим на примере Иосифа и братьев его; на Мордохе и Амане; на Давиде и Сауле; на Данииле и завистливых царедворцах вавилонских.

Из зависти особенно проистекают следующие грехи: 1) радость и торжество, если ближнего постигло какое-то бедствие, несчастье или унижение; 2) злословие или клевета, которыми завистник старается омрачить истинную заслугу, приписывая все случаю, а не уму и дарованию. Он толкует в худую сторону все дела и намерения ближнего, и самим добродетелям сообщает вид пороков, производя их из не совсем чистых источников; 3) желание вредить ближнему. Видя нередко, что слова не действуют, завистливый приступает к делу: старается всячески препятствовать благоденствию ближнего, причиняет ему какой-либо убыток, а иногда прибегает к самым низким и насильственным мерам. Так, Каин, по зависти умертвил Авеля; братья продали Иосифа; фарисеи и первосвященники предали Иисуса Христа мучению и позорной смерти; наконец, сам первородный грех и смерть Св. Писание относит к зависти сатаны. (Премудр. Сол. II, 24).

И поэтому Св. Павел полагает грехи зависти в число грехов плоти и дел тьмы, которые делают человека достойным смерти вечной (Галат. V, 20 — 21). Желая победить этот адский порок,  надо особенно упражняться в христианской любви, которая делает человека чувствительным к несчастьям ближнего, заставляет его любить всех людей для Бога, не желать никому того, чего себе не желаешь, жертвовать даже иногда для их пользы собственными выгодами, радоваться с радующимися и плакать с плачущими, разделять охотно с ближними добро и зло, зная, что все мы дети одного Небесного Отца, призванные наслаждаться вместе и без зависти вечным блаженством.

[Sergei Belov]

                                                                      VII О гневе 



 

Гнев вообще есть сильное волнение души, возбужденное негодованием. Здесь мы должны заметить, что есть гнев справедливый и похвальный, возбужденный ревностью там, где не помогает кротость, желающий единственно устранить зло и водворить добро. Таким гневом вооружаются иногда родители, начальники, желая исправить беспорядки своих детей или подчиненных; проповедники, порицая грехи людей; таким гневом или ревностью о доме Божьем воспламенился всегда исполненный кротости Иисус Христос, когда, сделав даже бич из веревок, выгнал из храма тех, кто осквернял святыню его торговлей и лихоимством (Иоанн, II, 14 — 17). В этом смысле говорит и псалмопевец: гневайтесь и не согрешайте (Псал. IV, 4).

Гнев, как главный грех, есть буйное, неумеренное волнение души, через которое человек стремится насильно удалить то, что ему обидно или не нравится. Начало этого гнева обыкновенно худо; это есть действие страсти, господствующей в сердце, встретившей себе какое-либо препятствие. Гордый приходит в ярость, если кто обидит его самолюбие и высокомерие; корыстолюбивый, если кто расстроит составленные им для умножения богатств планы; сладострастный воспаляется злобой, если ему помешают погружаться в негу и роскошь.

Гнев не согласен ни с волею Бога, ни со здравым рассудком. И поэтому Екклесиаст говорит: Не будь скор на гнев, ибо гнев почивает в недрах безумного (Еккл. VII, 10). Гнев беспокоит сердце и расстраивает душу; и беспорядок, который он там производит, изображается на лице и на всей наружности преданного гневу. Глаза его сверкают, губы искривляются и дрожат, голос делается отрывистым, все тело его в судорогах; он забывает самого себя и не почитает других. Ругательства, проклятия, злословие и клевета ядовитым потоком изливаются из уст его. Безбожный язык гневного не почитает никакой святыни; в ярости своей он станет хулить не только праведных, Церковь, но и самого Бога; словом, он на время делается бесноватым, и тогда жестокосердие его не знает пределов. Если бы человек разъяренный взглянул в эту минуту в зеркало, то он наверно вздрогнул бы при виде самого себя, потому что тут он узрел бы истинный образ сатаны. Вот какие бывают последствия безумного гнева.

И поэтому, заметив в себе первый порыв к гневу, мы должны стараться потушить его прежде, нежели вспыхнет пламя; не говорить вовсе тогда, когда волнуется сердце, ибо все сказанное в это время умножает только раздражение. Но нельзя в одну минуту преодолеть свой нрав, склонный к гневу, и поэтому мы должны заблаговременно приготовиться на всякий неприятный случай, предвидеть его и вооружиться терпением и кротостью. Эти божественные добродетели обуздывают ярость, укрощают горячность и вспыльчивость, смягчают жестокосердие, уменьшают досаду, удерживают от колкостей, привлекают к себе даже гордые и жестокие сердца; словом, делают человека любезным Богу и людям. Упражняться в этих добродетелях поощряет нас Апостол Павел, говоря: Итак, облекитесь, как избранные Божьи, святые и возлюбленные, в милосердие, благость, смиренномудрие, кротость, долготерпение, снисходя друг к другу и прощая один другого, если кто на кого имеет жалобу; как Христос простил вас, так и вы (Колос. III, 12 — 13).

Как христиане, мы обязаны подражать Иисусу Христу, вся жизнь Которого есть для нас  постоянный образец смиренномудрия, терпения и кротости; иначе мы противоречим нашему высокому званию и делаемся недостойными вечно блаженствовать с Тем, Который сказал: Возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня: ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим (Матф. XI, 29). И у Иоанна сказано: Ибо Я дал вам пример, чтобы вы делали тоже, что я сделал вам (Иоан. XIII, 15).

[Sergei Belov]

                                                             VIII О чревоугодии 



 

Под именем чревоугодия разумеется пресыщение, то есть излишнее употребление пищи или питья. Человек, руководимый светом разума и веры, никогда не должен забывать, что он не для того живет, чтобы только есть и пить, но должен есть и пить единственно для укрепления силы и поддержания жизни. Следовательно, он обязан в пище и питье искать не угождение чувственности, а только удовлетворение нужде, то есть, чтобы иметь довольно силы к исполнению своих обязанностей, возложенных на него званием и верой. Иначе он будет противиться повелению Апостола, поучающего: Едите ли, пьете ли…все делайте во славу Божью (I Коринф. Х, 31).

Притом же, люди, любящие пресыщаться или ищущие всегда роскошных яств, почитают воздержание несносным для себя игом, презирают церковь Господню, презирают заповеди ее, предписывающие пост и воздержание, или, по крайней мере, под разными предлогами не исполняют их. Кроме того, чревоугодники делаются неспособными к занятию, разоряют нередко свое имение, наживают себе опасные болезни и сокращают жизнь свою. Ибо во многих яствах недуг будет, и пресыщение приблизит даже до холеры; от пресыщения многие умерли, кто же воздержен, тот продлит себе жизнь (Сирах. XXXVII, 33 — 34).

Грех пресыщения особенно отвратительным образом обнаруживается в пьянстве. Он унижает человека, лишает его разума и уподобляет животному. И если человек пристрастный к пьянству есть отец семейства, то сколько здесь соблазна для детей! Ибо пьяный способен ко всем порокам: жена и дети его несчастны, а дом его назвать можно настоящим подобием ада, где обитают беспорядок и вечный ужас (Иов.Х, 22).

От пьянства рождаются ссоры, брань, драки, насилия и прочее, как это глубоко представляет Соломон в притчах своих: Кому горе? говорит он, чьему отцу горе? Кому свары? Кому пропасти? Кому язвы без причины? Кому мутные глаза? Ежели не тем, которые пребывают в вине и осушают чаши? (Притч. XXIII, 29 — 30).

Из этого видно, сколь постыдно для человека пьянство, а тем более для человека христианина, которого обязует его Святая вера жить в трезвости и воздержанности, и которого Сам Божественный Спаситель учит, говоря: Смотрите же за собою, чтобы сердце ваше не отягчалось пьянством и заботами житейскими, и чтобы день Господень не постиг вас внезапно (Лук. XXI, 34).

Лучшее же средство, напоминающее нам правила трезвости, есть усердная молитва перед принятием пищи и после ее: она возбуждает в сердцах наших благодарность к Богу и низводит на нас благословение небес.

[Sergei Belov]

                                                                    IX О лености 


 
Леность есть добровольное отвращение от труда и занятий, которое заставляет человека пренебрегать своими обязанностями и не делать празднолюбию своему никакого принуждения. Нет грехов и беспорядков, к которым бы не вела леность; потому что она наводит на душу человека некоторого рода изнеможение и, так сказать, оцепенелость, и в этом положении он не может противиться похотям и своим искаженным склонностям. По этой причине леность называется источником всех пороков: Многим преступлениям научила праздность, говорит книга Премудрости (Сир. XXXIII, 29). Преимущественно от нее проистекает потеря времени. Празднолюбец проводит дни, месяцы, годы в бездействии или в забавах бесполезных и суетных. Он не исполняет обязанностей христианских; не молится вовсе или рассеянно; пренебрегает таинствами или принимает их без надлежащего приготовления. Не лучшим образом он поступает  с должностями своего звания и сана. Например, юноша, предавшись праздности, не извлекает пользы из полученного им воспитания, не делает того, что ему предписано, или делает худо, без внимания, нерадиво и неприлежно; от этого ум его остается без надлежащего просвещения, память без упражнения, и он нередко оставляет учебное заведение с теми же ограниченными понятиями, с которыми туда и поступал. Что из этого следует? Ему иногда поручают важную обязанность, которая требует просвещенного ума и обширных сведений, но он к должностям этим не подготовлен, и поэтому исполняет их худо; невежество его обнаруживается, все узнают его неспособным, и он подвергается общему презрению. Сколько от этого бывает досады и раскаяния о потере драгоценного времени для юности; но раскаяние это слишком поздно, следовательно, бесполезно, и потеря невозвратна.

Второй порок, который рождается от лености, есть малодушие. Ленивый не решается даже на легкие дела; его останавливает малейшее препятствие, все ему кажется невозможным, потому что его утомляет самое незначительное усилие и малейшее напряжение ума. Горе сердцу расслабленному, говорит премудрый сын Сирах (II — 15).

От лености рождается еще непостоянство. Если иногда празднолюбец почувствует желание исправиться, то желание это слабо и непродолжительно; сделав несколько попыток, он утомляется и впадает в свою прежнюю беспечность. Ленивого низлагает страх, говорит Соломон, желания убивают его (Притч. XVIII, 8 и XXI, 25). Он хочет и не хочет; сегодня он хочет творить добро, а завтра переменит свое намерение. Поэтому он делается нерадивым, рассеянность духа и изнеможение сердца сопутствуют ему на каждом шагу и отнимают у него всю охоту к исполнению своих обязанностей. Наконец, он делается нечувствительным ко всем представлениям и поощрениям тех, которые желают пробудить его от празднолюбивого сна; его не трогают больше делаемые ему упреки и не поощряют добрые примеры. Поэтому неудивительно, что праздные и малодушные коснеют в пороках. Св. Писание сравнивает их с полем оставленным и невозделанным: Я прошел через ниву человека ленивого, и через виноградник скудоумного, и вот все поросло травой и тернием покрылось все пространство, и каменные стены развалены (Притч. XXIV, 30 — 31).

Тому, кто желает избегнуть или отвыкнуть от этого порока, надлежит приучать себя в юности к трудолюбию и деятельности, исполнять рачительно свои обязанности и часто размышлять о том прекрасном наставлении, которое Дух Святой изрек через Соломона: Ленивец! Иди к муравью, говорит Он, и исследуй путь его, и научись мудрости. Он не имеет ни вождя, ни наставника, ни господина, однако готовит себе летом пищу, и собирает во время жатвы съестные припасы. Доколе ленивый будешь спать? Доколе не восстанешь от сна? Ты еще немножко уснешь, еще немножко задремлешь, немножко сложишь руки на грудь, чтобы поспать, как между тем придет к тебе подобно путнику убожество и, как вооруженный муж, скудость. Если же будешь не ленив, жизнь твоя будет обильна, подобно источнику, а убожество далече отбежит от тебя (Притч. VI, 6 — 11).

Трудиться и действовать есть назначение человека, и потому-то скука всегда сопутствует праздности, а веселость и спокойствие духа — трудолюбию. Если же иногда в сердце наше начнет закрадываться малодушие, и оно станет ужасаться труда, то мы должны прибегнуть к молитве и искать помощи у Бога, и Он сделает нам легким и приятным то, что нам прежде казалось несносным, тягостным и невозможным.

[Sergei Belov]

                                              X О грехах против Духа Святого вообще  



 

Некоторые грехи называются грехами против Святого Духа; выражение это заимствовано из Евангелия и оно имеет  следующее значение. Иисус Христос доказал истину и Божественность своего посланничества и своего учения самым убедительным образом, преимущественно же сверхъестественными чудесами, которые ясно показывали, что Ему, как Богу, повинуется вся природа. Между тем, гордые фарисеи и книжники, пребывая в упрямстве и защищая свои предрассудки, когда не могли опровергнуть истины Его учения, особенно Его чудес, старались отвлечь от Него народ, доказывая, что все это Он делает при помощи ада, а не Бога. В этом случае Иисус Христос сказал им: Всякий грех и хуление простятся человекам; а хула на Духа не простится человекам. И если кто скажет слово на Сына человеческого, простится ему; если же кто скажет на Духа Святого, не простится ему ни в этом веке, ни в будущем (Матф. XII, 31 — 32). И у св. Марка в этом же случае говорится: Истинно говорю вам: простятся сынам человеческим все грехи и хуления, какими бы ни хулили, но кто произнесет хулу на Духа Святого, тому не будет прощения вовек, но повинен он вечному суду (III, 28 — 29). Здесь следует упомянуть, что Иисус Христос, принимая к себе грешников и обращаясь с ними ласково, навлек на себя ненависть лицемерных фарисеев, которые по этой причине называли его, как Он сам об этом говорит (Матф. XI, 19), человеком, любящим есть и пить, другом мытарям и грешникам. И вот, замечает Иисус Христос, этого рода хуление против Сына человеческого, как имеющее, по крайней мере, некоторое правдоподобие, заслуживает извинение; но приписывать дела Божьи сатане, единственно из зависти и упрямства, это есть грех, который едва ли когда прощается, потому что в этом случае фарисеи отвергали величайшую благодать Духа Святого, который самым убедительным средством, т. е. чудесами, хотел просветить душу иудеев, закоснелых в предрассудках.

По принятому Святой Церковью толкованию этого текста Св. Писания, под грехами против Сына Божьего разумеются все грехи против Иисуса Христа, которые, однако, не происходят от добровольного ослепления ума, но или от неведения, или сделаны по легкомыслию и человеческой слабости. Грехи же против Духа Святого суть такие, которые не только нарушают закон спасителя, но еще проистекают от злого сердца, при всем познании истины, и от умышленного упрямства. Следовательно, ум подобного грешника уже просвещен благодатью Духа Святого, но он ей противодействует, следуя в том самолюбию или другим страстям. Ибо невозможно, говорит Апостол Павел, единожды просвещенных и вкусивших добра небесного и соделавшихся причастниками Духа Святого и вкусивших благого Божьего глагола и сил будущего века, и отпадших, снова обновлять покаянием, когда они снова распинают у себя Сына Божьего и поносят Его (Евр. VI, 4 — 6).

Что грехи против Духа Святого не прощаются ни в этой, ни в будущей жизни, этому причина не Бог, чье милосердие бесконечно, но сам человек, потому что такие люди, бывшие однажды просвещенные лучами истины, презирают ее, противодействуют внутреннему убеждению и отвергают все средства и меры, которыми дух Божий хочет обратить их на путь спасения. А известно, что Бог одарил человека свободной волей, и от худого или доброго употребления ее зависит или его вечная гибель, или вечное блаженство. Бог всем сообщил потребные дары благодати, но воле человеческой Он не делает насилия; иначе человек был бы только машиной, и не имел бы ни грехов, ни добродетелей. Впрочем, и здесь могут быть исключения, подобно, как случаются чудеса в природе: благодать господа превозмогает иногда самое отчаянное упорство грешника; поэтому Церковь молится и за таких грешников и принимает их к покаянию.

[Sergei Belov]

                       XI О грехах против Духа святого в особенности  



 

Грехов против духа Святого считается обыкновенно шесть:

1) Излишнее упование на милосердие Божье, т. е. когда человек думает приобрести жизнь вечную без добрых дел и, коснея в грехе, полагается на Божье милосердие. Будучи просвещен благодатью Духа Святого, он знает беспредельную любовь Бога к людям и Его долготерпение, но это не поощряет его благодарности и взаимной к Нему любви, а только увеличивает дерзость его и дает ему смелость продолжать таким образом свою преступную жизнь. Грешник забывает, что Бог как милосерден, так и бесконечно правосуден, следовательно, прощает кающимся, и наказывает тех, которых день Господень настигнет без покаяния. Не говори, поучает премудрый Сын Сирах, я согрешил, и что же мне за это было? Ибо Всевышний долготерпелив; и не говори, милосердие Божье велико, Он множество грехов моих оставит; ибо у Него и милость, и  гнев, и ярость Его взирает на грешников. Не медли обратиться к Господу, и не отлагай со дня на день; ибо внезапно изыдет гнев Господень, и во время мести погибнешь (Сир. V, 4 — 9); что подтвердил и Соломон, говоря: ожидание праведных есть веселье: но надежда нечестивых погибнет (Притч. Х, 28).

2) Отчаянье в спасении. Грех этот противоположен первому: там человек грешит излишеством, здесь — недостатком упования на Бога. Имея несчастье впасть в великие преступления, отчаянный не прибегает к милосердию Божьему и покаянию, но говорит с Каином: грех мой слишком велик, чтобы мог получить прощение (Быт. IV, 13), или посягает на жизнь свою, подобно Иуде предателю. Бог есть любовь, говорит Дух Святой через евангелиста Иоанна (I Послан. IV, 16); но отчаявшийся, напротив, видит в Нем только неумолимого, жестокого судью; забывает и Его Единородного Сына, сошедшего с небес для спасения нашего, и учение сего Божественного Спасителя, столь утешительное для кающихся грешников.

3) Противоборствование или противоречие узнанной христианской истины. Мы обязаны искать истину и исправить наши заблуждения. Как дневной свет для глаз, так истина для ума; и как здоровые глаза видят дневной свет и с помощью его различают предметы, так и здравый рассудок должен видеть истину и различить ее от неправды. Эта истина есть Иисус Христос и Его Божественное учение. Свет этого учения столь ярок и вместе с тем столь мил и приятен, что здравому рассудку вовсе нетрудно, при первом внимательном взгляде, различить его от всех ложных светил, мелькающих там и сям среди мрака настоящей жизни. Однако же, не все люди, пребывающие во тьме, увидели этот дивный свет, и он еще не воссиял многим, сидящим во мраке и тени смертной (Матф. IV, 16). Те же, кого дух Святой озарил своим светом, должны следовать за ним с благодарностью, иначе они потеряют из виду указанный им истинный путь; страсти омрачат их ум, и грех их будет подобен греху фарисеев и книжников, которых даже воскресшие из мертвых не могли примирить с Божественным учением Иисуса Христа, и как неверные иудеи предали Его мучительной смерти, так и те, которые несмотря на внутренние убеждения, не принимают христианской истины, умерщвляют ее в сердце своем, и распинают у себя, по словам Апостола, Сына Божьего (Евр. VI, 6). К грешникам этого рода можно применить слова Св. Стефана, сказанные в синедрионе: Люди жестоковыйные! Вы всегда упорствуете против Святого Духа (Деян. VII, 51); их ожидает ужасная судьба: ибо ежели мы, получив познание истины, говорит Апостол Павел, произвольно грешим, то уже не остается жертвы за грехи, но предстоит страшное некое ожидание суда и яростный огонь, готовый пожрать противников (Евр. Х, 26 — 27).

4) Зависть к дарам Господним; она бывает тогда, если кто, видя людей набожных, добродетельных, старающихся всей жизнью своей угодить Господу, завидует им в этих духовных благах, изыскивает средства к отвлечению их от подобных душеспасительных занятий или, по крайней мере, старается вредить им злословием и клеветой, называя все это лицемерием и производя все их добродетели из источников, зараженных самолюбием. Грех этот действует против Духа Святого, потому что он вооружается особенно против даров и добродетелей, которыми сей Божественный Утешитель освящает душу христианскую. Подобной завистью гнал Каин Авеля и фарисеи преследовали Спасителя.

5) Упорное сопротивление спасительным наставлениям и увещеваниям. Мы должны с благодарностью принимать добрые советы и увещевания наших родителей, начальников, духовников, наставников и добродетельных друзей, потому что Дух Святой сам поучает нас их устами и указывает нам путь к вечному блаженству; слова их содействуют к исправлению наших ошибок и достижению христианского совершенства. Поэтому люди, отвергающие все душеспасительные советы, имеют обыкновенно сердце гордое и преданное порокам: они уже многократно отвергали вдохновения Божьи, и Господь предал их наконец похотям сердец их, как говорит Апостол Павел (Римл. I, 24). Пример наказания за этот грех мы видим на Фараоне, который не слушал увещеваний Моисея и на Иуде Искариоте, который не внял трогательным словам самого Спасителя. Первый погиб от излишней самонадеянности в пучинах Черного моря, другой от отчаяния повесился.

6) Добровольное до самой кончины непокаяние. Это есть последствие вышеизложенного греха. Кто не слушает дружеских и мудрых наставлений и убеждений, тот не может исправиться в грехах своих, не помышляет о покаянии, и его обычно постигает судьба людей, живших в дни Ноевы, которые, по словам Спасителя, пили, ели, женились и отдавали замуж, и не думали, пока не пришел потоп и не истребил всех (Матф. XXIV, 38 — 39). И поэтому Св. Павел увещевает закоснелого, упорного грешника следующими словами: Или ты пренебрегаешь богатством благости его, и кротости, и долготерпения, не помышляя, что благость Божья ведет тебя к покаянию? По упорству своему и не раскаянному сердцу, ты собираешь себе гнев на день гнева и откровения праведного суда от Бога, Который воздает каждому по делам его (Римл. II, 4 — 6).

Чтобы избежать столь ужасных грехов против Духа Святого, мы должны усердно просить Его в ежедневных молитвах, чтобы Он просветил ум наш, смягчил сердце наше и украсил нас дарами своими, которые послужили бы нам к приобретению жизни вечной.

[Sergei Belov]

 
                                                                     XII О грехах, вопиющих на небо
 

Бог, чье милосердие и терпение не имеют пределов, не наказывает многих грешников в этой жизни, напротив, Он долго ожидает их исправления, наделяет их даже земными благами, и казнь вечная постигает их только тогда, когда уже определенное им время кончится, и смерть застигнет их в служении страстям, миру и похоти его. Впрочем, есть некоторые грехи, столь великие и ужасные, что Всевышний нередко наказывает их не только в будущей, но и в настоящей жизни. Наказания эти всегда бывают разительны, они постигают не только частных лиц, но даже целые семьи, города и государства. Св. Писание показывает нам примеры этих наказаний: в угрызении совести Каина, в потопе, в огне, пожравшем города Содому, Гоморру, Адаму и Севоим, в казнях Египта, в истреблении всего семейства Ахава. Этими  наказаниями Бог показывает людям свое правосудие и удерживает в пределах их буйную злобу; иначе не могло бы существовать человеческое общество и земля сделалась бы настоящим адом. По этой причине грехи, заслуживавшие подобных наказаний, называются вопиющими на небо и их считается четыре:

1) Добровольное человекоубийство. Сам Бог сказал братоубийце Каину: Глас крови брата твоего вопиет ко Мне от земли (Быт. IV, 10).

2) Грех Содомский. Прежде, нежели Бог излил с неба огонь и серу на нечестивых содомлян, Он открыл намерение Свое Аврааму, говоря: вопль Содомский и Гоморрский умножился, и грех их чрезвычайно тяжек (XVIII, 20).

3) Угнетение бедных, вдов и сирот. Что Бог наказывает этот грех еще на этом свете, показывают весьма многие места Св. Писания. Между прочим, в книге Иова сказано: вопль притесненных нищих возносится к Богу, и Он жалобы убогих услышит (XXXIV, 28), и премудрый Сын Сирах говорит: не слезы ли вдовицы по ланитам текут, и вопль ее не на того ли, который их наводит? От ланит ее они возносятся к небу, и милосердный Бог удовольствия в них иметь не будет (XXXV, 18 — 19).

4) Удержание платы служителям и работникам. Вот плата, удержанная вами у работников, говорит Св. Иаков, пожавших поля ваши, вопиют, и вопли жнецов дошли до ушей Господа Саваофа (Иак. V, 4).

[Sergei Belov]

                                                             XIII О грехах чужих 
 

Кроме грехов собственных, которыми человек грешит лично, есть еще грехи, которые в катехизисе называются чужими. Под этими грехами подразумевают преимущественно такие дела, слова и упущения, которые влекут за собой соблазн ближнего, дают ему повод или поощряют к греху. В этом случае нарушается великая заповедь любви, которая повелевает нам желать ближнему не только временных благ, но еще более вечных; кто же вводит другого в грех, тот подвергает его вечной гибели, следовательно, не любит, а, напротив, ненавидит его; притом же он не любит и Бога, ибо он содействует греху, который особенно гневит Бога.

Соучастником в чужих грехах можно сделаться девятью способами.

1) Советом, т. е. когда кто покажет удобные средства к совершению греха.

2) Повелением, когда господа и начальники стали бы повелевать слугам своим или подчиненным нарушать заповеди Бога и Церкви.

3) Соизволением или согласием на грех.

4) Наущением и привлечением; если употребляются подговоры и разные другие средства и меры для возбуждения в ком-либо страстей и увлечения в пороки.

5) Одобрением, если кто хвалит чужие слабости, льстит им и этим еще больше поощряет их к преступлениям.

6) Умолчанием. В этом грехе участвуют те, кто по злому намерению или по ложно понимаемой дружбе скрывают перед родителями или начальством такие преступления детей или подчиненных, которые и для тех и для других могут иметь вредные и гибельные последствия.

7) Ненаказанием. Этот случай особенно касается родителей и начальников, которые по слепой любви к детям или по нерадению не употребляют строгих мер там, где кроткие меры не действуют. Они должны вспомнить Илию (Heli), который наказан был Богом за свою слабость к преступным сыновьям своим. Из этого следует, что грешат также дети или подчиненные, которые, будучи справедливо наказанными, ропщут на своих родителей или начальников, зная, что они, наказывая их, исполняли свой долг и следовали совести.

8) Соучастием. Таким образом грешат все сообщники, способствуя чужим преступлениям и уделяя себе от имущества, приобретенного непозволительными средствами.

9) Заступничеством. Если кто, пользуясь своим званием, властью или влиянием, освобождает преступников от наказания, покровительствует им, препоручает неспособным или недостойным важные обязанности и занятия, и этим не только вредит обществу, но и самому себе, и своим любимцам, готовит страшную ответственность перед праведным судом Господним.

[Sergei Belov]

                                                                        XIV О добродетели христианской  

 

Добродетель вообще есть расположение души избегать зла и творить добро по законам здравого разума. Добродетель христианская есть дар Божий, или сверхъестественная, т. е. от Бога, вместе с благодатью освящающей, полученная склонность, которая нас делает всегда готовыми жить согласно с учением Иисуса Христа, и единственно из любви к Богу, для приобретения жизни вечной. Мы называем христианскую добродетель сверхъестественной для различия от добродетелей естественных, или природных, проистекающих от характера человека, которые не стоят ему ни малейшего труда. Так, некоторые, от природы получив нрав кроткий, сострадательный, охотно помогают страждущему, любят искренне своих друзей, поступают со всеми правосудно и ласково. Иные имеют характер флегматический, не терпят многоречия; поэтому они бывают терпеливы, в неприятных обстоятельствах хладнокровны, и всеми силами уклоняются от сплетней, раздоров и прений. Но если все эти люди, при всех прекрасных качествах характера вовсе не помышляют о Боге, если они все это приписывают не Богу, но самим себе; если они, не понимая обрядов веры и находя таинства ее превышающим ум их, осмеивают первые и не верят вторым, или, прямо говоря, не имеют никакой веры; если они, гордясь некоторыми делами своими, в других отношениях вовсе не соблюдают заповедей Бога и Церкви, то такие люди не имеют истинной христианской добродетели, и праведный Бог наградит их за добрые дела, порожденные добрым их характером, сторицей в этой жизни; но в Царстве Иисуса Христа природные их добродетели не могут ожидать награды. И язычники не так ли делают? — сказал Спаситель (Матф. V, 47).

Добродетель христианская не знает самолюбия, требует решительного самоотвержения, постоянного стремления воли творить добро и избегать зла, единственно из любви к Богу и ближнему, требует, чтобы творить добро и избегать зла не только тогда когда это для нас полезно или приятно, когда нам это легко и удобно, но даже когда это сопряжено со многими препятствиями, когда мы должны бороться с нашими худыми привычками и страстями, когда, наконец, мы должны жертвовать не только нашими временными благами, но и даже самой жизнью. Следовательно, все добрые дела, которые сделаны без намерения угодить Господу, источником которых было тщеславие или корыстолюбие, или принуждение, не делают человека добродетельным и не могут заслужить ему жизни вечной. Вот почему истинная добродетель так редка; она почти неизвестна миру языческому и явилась, во всей своей красоте, только при лучезарном свете Божественного Евангелия.

Мы сказали, что христианская добродетель есть дар Божий, потому что человек, как подверженный от природы бесчисленным слабостям, без помощи Божьей не в состоянии быть добродетельным единственно из любви к Богу. И без примеси самолюбия. Это есть догмат веры, ибо Иисус Христос довольно ясно сказал: как ветвь не может приносить плода сама собою, ежели не будет на лозе, так и вы, если не будете во Мне. Я есть лоза, а вы ветви. Кто пребывает во мне и Я в нем, тот много приносит плода: ибо без Меня не можете делать ничего (Иоан. XV, 4 — 5). И Св. Иаков говорит: Всякое деяние доброе и всякий дар совершенный нисходит свыше, от Отца светов (Посл. Иак. I, 17).

Следовательно, если мы имеем счастливую склонность к добродетели, если мы преодолеваем все трудности на пути к добру, то всем этим мы обязаны благодати Иисуса Христа, который не только собственным примером научил нас истинной добродетели, но еще страдал за нас и помогал слабости нашей, оставил нам в таинстве Евхаристии духовно укрепляющую пищу для достижения вечного блаженства в горнем Иерусалиме.

Итак, силы , необходимые для жизни добродетельной, мы получаем не от себя, но от Бога; что должно убедить нас еще более по возможности быть добродетельными: ибо Бог никого не оставляет без благодати. В случае же изнеможения или утомления на поприще добрых дел, мы должны только с верой и упованием вознести к Нему сердца наши и Тот, Который сказал: просите и дастся вам; ищите и найдете; стучите и отворят вам (Матф. VII, 7), никак не оставит нашей усердной молитвы в столь добром и важном деле, и мы опять пойдем бодро по стезям Божественной добродетелями.

Здесь рождается вопрос: если христианская добродетель требует усилий столь тяжких для человеческой немощи, то возможно ли человеку быть истинно добродетельным? На это нам отвечает Св. Апостол Павел: все могу, в укрепляющем меня Иисусе Христе (Филип. IV, 13), и Спаситель, сказав: будьте вы совершенны, как совершенен Отец ваш небесный (Матф. V, 48), показал нам, что человек, с помощью благодати Духа Святого, при всей своей слабости, может подражать совершенствам Божества, подобию Которого он и создан. Правда, Св. Писание говорит: семь крат (т. е. часто) падает праведный и восстает (Притч. XXIV, 16); но под этими падениями понимаются малые и часто недобровольные человеческие слабости, а не тяжкие преступления или грехи смертные: ибо в этом случае Св. Писание не называло бы такого человека праведным, потому что грех смертный причиняет душе духовную смерть и лишает ее всякой праведности. Слабости же простительные, не лишая человека освящающей благодати, не лишают и Божьей милости, особенно если он постоянно и всеми силами старается исправить в себе малейшие недостатки, чтобы крепче душой и сердцем соединиться с Богом. Примером здесь являются жизнеописания Святых, из которых весьма многие, имея от природы пылкий нрав и буйные страсти, однако, с помощью благодати, преодолели все трудности, достигли христианского совершенства и обрели у Небесного Царя венец, тем более достохвальный, чем сильнее и опаснее была борьба, которую они в своей жизни вели сами с собой, с миром, исполненным соблазна, и с искушениями сатаны.

Хотя, собственно говоря, христианская добродетель есть только одна, т. е. одно постоянное стремление души исполнять в точности все свои обязанности единственно из любви к Богу; но как из этих обязанностей одни относятся прямо к Богу, другие — к нам самим или к ближнему, то и добродетели  — одни имеют предметом Бога, а другие — нас самих и ближнего, т. е. относятся к христианскому нравоучению. Следовательно, одни из них называются богословскими, а другие нравственными.